Есть такие дебютные фильмы, которые кажутся завершением. «Возвращение», представленное на Венецианском кинофестивале в 2003 году русским режиссером тридцати девяти лет, о котором почти никто не слышал, принадлежит к этой странной категории. Андрей Звягинцев подошел к полнометражной режиссуре с уверенностью ветерана и через несколько дней уехал с Золотым львом. В мае 2018 года, через пятнадцать лет после этого триумфа, в одном из парижских артхаусных кинотеатров состоялся ретроспективный показ фильма, за которым последовала дискуссия киноманов. Эта хроника возвращается к вечеру и к тому, что «Возвращение» продолжает вызывать и сегодня.
Андрей Звягинцев: становление великого русского режиссера
Ничто не предвещало, что Андрей Звягинцев станет одним из самых упоминаемых имен в современном русском кино. Родившись в 1964 году в Новосибирске, в Западной Сибири, он сначала обучался актерскому мастерству, играл в провинциальных театрах, а затем переехал в Москву в начале 1990-х. Там он исполнял небольшие роли в театре и на телевидении, не добившись особого успеха, и почти случайно оказался за камерой — благодаря заказу на телесериал «Черный ящик», который он снял в 2000 году в трех эпизодах. Эти первые опыты, малоизвестные за границей, уже несут в себе черты, которые станут его фирменным стилем: растянутое время, почти живописное отношение к пространству, отказ от объяснительных диалогов.
Когда он приступает к «Возвращению», ему тридцать девять лет, у него нет опыта полнометражных фильмов, сценарий написан в соавторстве с Владимиром Моисеенко и Александром Новотоцким, и есть убежденность: сделать фильм, который принимает тайну, не стремится объяснять. Продюсер Дмитрий Лесневский, глава канала РЕН ТВ, соглашается финансировать проект, возможно, предчувствуя, что этот неизвестный режиссер несет в себе что-то редкое. Съемки проходят летом 2002 года на берегах и островах Ладожского озера в Карелии в сложных погодных условиях. Фильм монтируется следующей зимой и отправляется в Венецию весной 2003 года.
Путь без школы
Одна из особенностей Звягинцева — он не принадлежит ни к какой школе. Он не учился во ВГИКе, великой московской киношколе, не был ассистентом мастера, не формировался в рамках какого-либо движения. Эта позиция свободного стрелка придает его первому фильму свежесть — и странность — которые поразили венецианских жюри. Пятнадцать лет спустя эта независимая основа остается заметной в его творчестве, которое культивирует форму эстетического одиночества. Его можно сравнить с скандинавским кино, с некоторыми чешскими фильмами 1960-х годов, с ранним Тарковским, но ни одна из этих связей не исчерпывает его полностью.
«Возвращение» (2003): дебютный Золотой лев
Сценарий «Возвращения» основан на ситуации библейской простоты. Два брата, Андрей, пятнадцати лет, и Иван, двенадцати лет, живут с матерью в небольшом провинциальном городке России. Их отец исчез двенадцать лет назад; они знают его только по фотографии, вставленной в старую иллюстрированную Библию. Однажды вечером они возвращаются домой и обнаруживают этого мужчину, спящего в материнской постели. Он вернулся. Он ничего не объясняет. На следующий день он предлагает двум мальчикам поездку на машине, экскурсию на несколько дней к озеру. Мать молча соглашается. Трое отправляются в путь.
То, что следует, одновременно является роуд-муви, притчей и кошмаром под открытым небом. Отец оказывается авторитарным, загадочным, иногда жестоким. Андрей, старший, ищет его одобрения; Иван, младший, отказывается подчиняться и совершает множество вызовов. Путешествие отклоняется от первоначального маршрута, сворачивает на изолированный остров Ладожского озера, где отец намеревается извлечь закопанный предмет. Фильм продвигается ступенчато, в нарастающем напряжении, до финала, который режиссер отказывается разъяснять. Эта открытость смысла, отсутствие психологического или морального разрешения, составляет один из сильных моментов фильма.
Запомнить. В Венеции, в сентябре 2003 года, жюри под председательством Марио Моничелли присуждает Золотого льва «Возвращению» — редкая награда для дебютного полнометражного фильма, и еще более редкая для русского режиссера после распада Советского Союза.
В Венеции, в сентябре 2003 года, жюри под председательством Марио Моничелли присуждает ему Золотого льва — редкая награда для дебютного полнометражного фильма, и еще более редкая для русского режиссера после распада Советского Союза. Критики сразу же вспоминают Тарковского, Бергмана, Дрейера. Фильм затем распространяется в пятидесяти странах, собирает награды на других фестивалях и становится одним из самых просматриваемых русских фильмов за пределами России за последние десятилетия. Звягинцев становится за один сезон признанной фигурой мирового кино.
Парижский показ 2018 года: пятнадцать лет спустя
Парижский показ в мае 2018 года был частью программы русского кино, посвященной дебютным фильмам — этим начальным работам, которые иногда содержат в себе, в сжатом виде, все, что режиссер будет развивать в дальнейшем. Наш интервью с программным директором русского кино подробно рассказывает о редакционных решениях, которые определяют этот тип ретроспективного цикла. «Возвращение» было в программе наряду с фильмами Киры Муратовой, Алексея Германа младшего, Бориса Хлебникова. Для вечера был выбран зал на шестьдесят мест в Латинском квартале. Фильм показывали в оригинальной версии с субтитрами, в цифровой копии хорошего качества, так как 35-мм копию стало трудно достать.
Что поражало, когда снова смотрели «Возвращение» в зале после стольких лет, так это плотность формата. Фильм длится сто семь минут, и ни минуты лишней. Каждый кадр кажется выверенным до миллиметра, каждая эллипсис занимает свое место, музыка Андрея Дергачева — сдержанная, почти литургическая — сопровождает, не подчеркивая. На большом экране пейзажи Ладожского озера вновь обретают свою мощь: серая вода, туман над соснами, длинные галечные пляжи, огромные небеса. Фильм также, буквально, является фильмом о пейзаже — фильмом, который смотрит на Северную Россию с почти обрядовой интенсивностью.
Дискуссия, последовавшая за показом, вращалась вокруг вопроса, который время не исчерпало: что рассказывает этот вернувшийся отец? Некоторые зрители видят в нем христоподобную фигуру, другие — аллегорию советской власти, вновь появляющейся после либеральной паузы 1990-х, третьи — просто историю неудачного отцовства. Звягинцев в интервью, которые он давал на протяжении лет, всегда отказывался давать однозначный ответ. Этот отказ, далеко не уклонение, составляет эстетическую позицию фильма — и то, что парижские зрители в 2018 году, по-видимому, были рады вновь обнаружить.
Произведение, устоявшее перед временем
Пятнадцать лет спустя после выхода «Возвращение» не утратило своей актуальности. Напротив, его стоит пересмотреть: его эллипсисы кажутся более полными, его насилие более приглушенным, его красота более принятой. Между тем, Звягинцев создал целое творчество: «Изгнание» (2007), «Елена» (2011), «Левиафан» (2014) — который принес ему приз за сценарий в Каннах и «Золотой глобус» — затем «Нелюбовь» (2017), приз жюри в Каннах и номинация на «Оскар» за лучший иностранный фильм. Каждый фильм углубляет ту же борозду: семья как театр морального разлома, Россия как внутренний пейзаж, отсутствие утешения как горизонт. Но «Возвращение» сохраняет в этой требовательной фильмографии особую ауру — ауру основополагающего фильма.
Кино пустоты, тишины и пейзажа
Много писали о том, как Звягинцев снимает пространства. Его кадры тяготеют к геометрии, его глубины резкости простираются на километры, его общие планы оставляют персонажей маленькими в пейзаже. В «Возвращении» этот метод уже полностью сформирован. Оператор Михаил Кричман, который сопровождает режиссера почти во всех его фильмах, делает точные световые выборы: холодные тона, низкие небеса, уменьшенные контрасты, мало солнца. Карелия становится ментальной землей, чистилищем, подвешенным над водой.
Звук также играет особую роль. Звягинцев любит наполненные тишины — ветер, вода, треск дерева. Диалоги сокращены, часто шепчутся, иногда отсутствуют в течение долгих минут. Эта экономия придает почти священную тяжесть каждому слову. Когда Иван, в один момент фильма, наконец кричит отцу все, что он думает, эмоциональная нагрузка значительна — именно потому, что взрыв сдерживался в течение часа.
Наконец, стоит подчеркнуть качество актерских работ. Владимир Гарин в роли Андрея несет фильм с подростковой серьезностью, превосходящей его возраст. Иван Добронравов, в роли младшего брата-бунтаря, вносит необходимый контрапункт. Константин Лавроненко в роли отца держит всю конструкцию своей одной лишь присутствием — массивное тело, непрозрачный взгляд, редкие жесты. Исчезновение Владимира Гарина, утонувшего вскоре после окончания съемок, еще до выхода фильма, добавило произведению непреднамеренный мемориальный слой, который продолжает преследовать информированных зрителей.
Звягинцев в традиции русского кино: Тарковский, Сокуров, наследие
- Андрей Тарковский — отношение к пейзажу, созерцательные планы, водные мотивы («Сталкер», «Зеркало»)
- Александр Сокуров — внимание ко времени, съемка тел в закрытых интерьерах, отношение к священному
- Александр Довженко и Сергей Параджанов — линия кино, отказывающаяся от риторики развлечения
Нельзя говорить о Звягинцеве, не упомянув Тарковского. Сравнение было сделано еще в Венеции 2003 года, иногда чрезмерно. Но оно не лишено оснований. Отношение к пейзажу, любовь к длинным созерцательным планам, метафизическая нагрузка, придаваемая объектам и жестам, частота водных мотивов — все это действительно отсылает к миру режиссера «Сталкера» и «Зеркала». Сам Звягинцев признал эту связь, напоминая, что она не диктует его режиссерские решения. Он не стремится подражать Тарковскому, но стремится обитать в той же традиции русского кино, которое уделяет время взгляду.
Александр Сокуров является другой неявной ссылкой. Своим вниманием ко времени, своей манерой съемки тел в закрытых интерьерах, своим отношением к священному, Сокуров открыл путь, который Звягинцев продолжает по-своему. В более широком смысле, это целая линия — от Довженко до Параджанова — которая возрождается в «Возвращении». Кино, которое отказывается от риторики развлечения, которое принимает медлительность, которое доверяет пейзажу часть повествования. Эта преемственность заслуживала быть напомненной, и парижский показ вносил свой вклад в это.
Чтобы продолжить это знакомство с русским кино и культурой, можно отметить культурные инициативы, поддерживаемые независимыми ассоциативными структурами, такими как те, что перечислены на associationruslan.fr, которые регулярно документируют показы, концерты и выставки, посвященные русскоязычной культуре во Франции. Этот вид мониторинга ценен в ландшафте, где программирование часто остается незаметным.
Среди других кинохроник Русского культурного центра, парижский показ «Острова» Павла Лунгина образует естественное зеркало: другой дебютный фильм, другой важный режиссер, другое отношение к Северной России и к священному. Читатели, интересующиеся современным русским кино, также могут ознакомиться с нашим репортажем о 5-м выпуске Фестиваля русского кино в Ницце, а также с нашим ежегодным обзором фестивалей русского кино во Франции.
Ретроспективная хроника — май 2018. Редакция.
Отказ от ответственности: Русский культурный центр в Париже (CCRP), упомянутый на этом сайте в историческом контексте, был закрыт по административному решению Франции в 2022 году в геополитическом контексте. Эта хроника возвращается к культурному событию, предшествующему этой дате, и не подразумевает никакой институциональной структуры, которая в настоящее время активна.