Русский танец во Франции 2026: интервью с Анн-Лиз Труэн, хореографом

Анн-Лиз Труэн, 38 лет, имеет карьеру, которой могут похвастаться немногие западные танцоры: она обучалась в Академии Вагановой в Санкт-Петербурге с 2006 по 2010 год, была участницей балетной труппы Большого театра до 2014 года, а затем переехала в Париж в том же году, чтобы основать Компанию Терпсихора, базирующуюся в 10-м округе. Уже двенадцать лет она работает над передачей лексики классического русского танца современным французским танцорам — и над тем, чтобы этот наследие взаимодействовало с самыми актуальными формами хореографического творчества. Мы встретились с ней в её студии.

Интервью состоялось весенним утром, между двумя репетициями. В зале пахло канифолью и тёплым полом. В соседнем помещении одна танцовщица работала у станка. Именно в этой конкретной обстановке, далёкой от экзотических фантазий, часто связанных с русским танцем, Анн-Лиз Труэн говорит о своей работе — с технической точностью и честностью, которые резко контрастируют с гладкими речами официальных учреждений.

Обучение и карьера в России

Ваш путь необычен для французской танцовщицы. Как вы попали в школу Вагановой?

Благодаря упорству и череде счастливых случайностей. Я начала заниматься классическим танцем очень рано, в пять лет, в районной школе в Лионе. В шестнадцать лет мне посчастливилось участвовать в международном мастер-классе в Лозанне, где преподавала бывшая преподавательница Вагановой. Она увидела, как я работаю, и предложила мне подать заявку. Конкуренция была жестокой — ученики со всего мира подавали заявки на несколько мест, зарезервированных для иностранных студентов. Меня приняли в 2006 году, в восемнадцать лет. Последующие четыре года были самыми трудными и самыми формирующими в моей жизни.

Чем отличается русская школа от других крупных балетных школ?

Метод Вагановой выделяется прежде всего своей педагогической последовательностью. Агриппина Ваганова разработала систему прогрессивного обучения, год за годом, от постановки тела до художественного выражения. Каждое упражнение имеет конкретную цель, каждый технический термин — строгое определение. Это не набор разрозненных техник: это целое здание.

Что поражает иностранных учеников, так это работа с руками — порт де бра —, которая имеет такую степень утончённости, которую не встретишь в такой мере во французской или итальянской школе. А также работа со спиной: у русских танцоров подвижность позвоночника, выразительность торса, что придаёт их танцу особое качество, одновременно структурированное и живое.

Метод Вагановой, кодифицированный в 1930-х годах, является одним из долговечных вкладов русского танца в мировую педагогику — наследие, которое Русские балеты во Франции помогли передать, начиная с первых парижских сезонов с 1909 года.

А после Вагановой — Большой театр. Как прошло ваше вхождение в такую крупную компанию?

Большой театр — это невероятная машина. Четыреста танцоров, репертуар из нескольких сотен балетов, институциональная традиция, уходящая корнями в XVIII век. Присоединившись к балетной труппе в 2010 году, я вошла в нечто, что бесконечно превосходило меня. Первые годы были физически и психологически изнурительными: режим тренировок, очень выраженная иерархия, давление постоянных сравнений.

Что меня больше всего поразило, так это то, насколько танец там рассматривается как тотальное искусство: музыка, декорации, костюмы, актёрская игра, техника — всё продумано вместе. Этот глобальный подход я унесла с собой, покидая Большой театр.

Классический репертуар и активные компании

• Известные классические произведения: Лебединое озеро, Щелкунчик, Спящая красавица
• Менее известный репертуар для открытия: Ромео и Джульетта и Золушка Прокофьева, произведения Фокина, советские постановки 1930-1950-х годов
• С 2022 года: прибытие во Францию русских танцоров и хореографов, покинувших Россию

Поговорим о классическом русском репертуаре. Лебединое озеро, Щелкунчик, Спящая красавица — как эти произведения воспринимаются французской публикой в 2026 году?

Эти балеты продолжают заполнять большие залы Франции. У них есть верная публика, часто семейная, которая приходит за знакомым и любимым опытом. Но есть парадокс: эти произведения настолько известны, что многие зрители думают, что знают их лучше, чем они есть на самом деле. Они видели одну версию, иногда две, и считают, что понимают, что это такое. На самом деле существует десятки версий Лебединого озера, с очень разными хореографиями, противоположными художественными подходами.

Меня интересует открытие менее известного репертуара: балеты Прокофьева, такие как Ромео и Джульетта или Золушка, произведения Фокина, которые почти никогда не ставятся, советские постановки 1930-1950-х годов, обладающие исключительным драматическим и музыкальным качеством.

Какие русскоязычные компании активны во Франции в 2026 году?

Сцена разнообразна, но разрознена. Есть компании, которые регулярно работают с русским классическим репертуаром в облегчённой версии для региональных сцен — менее затратные постановки, чем большие оперы, которые гастролируют по провинциальным театрам и культурным пространствам. Многие из них нанимают русскоязычных танцоров.

С 2022 года значительное количество танцоров и хореографов покинули Россию по политическим или профессиональным причинам. Некоторые из них прибыли во Францию. Они привносят новую энергию, разные репертуары и, прежде всего, технические и художественные требования, которые обогащают французскую хореографическую ткань. Это болезненная ситуация для них, но она создаёт реальные возможности для художественного диалога. Эта перестройка, между независимыми компаниями, всегда находящимися в турне, и индивидуальными артистами, интегрированными во французские учреждения, подробно описана в этом обзоре русских компаний и артистов, активных во Франции в сезоне 2025-2026 годов.

Передача и педагогические задачи

Вы работаете над передачей русского репертуара французским танцорам. С какими трудностями вы сталкиваетесь?

Основная трудность — культурная, а не техническая. Французские танцоры обычно имеют очень хорошую техническую подготовку. Но у них другое отношение к телу, к выражению, к хореографической иерархии. В русской традиции существует очень строгая дисциплина, отношение к авторитету хореографа и балетмейстера, которое может шокировать французских танцоров, привыкших к более горизонтальным педагогическим отношениям.

Другая трудность — музыкальная: классический русский танец очень тесно связан с музыкой Чайковского, Прокофьева, Шостаковича. Понимание музыкальных структур, фразировок, нюансов — это важно для того, чтобы танец обрел своё истинное качество. Некоторым французским танцорам не хватает этой музыкальной культуры, и я уделяю значительную часть времени на репетициях работе над слушанием. Эта культура слушания также общая для русского театра во Франции, где традиция Станиславского требует музыкальной чувствительности, сравнимой с той, что есть у классических танцоров.

Фестивали танца во Франции достаточно программируют русский танец?

Честно говоря, нет. Русский классический репертуар присутствует, но как надёжная ценность, а не как художественный поиск. Программируют Лебединое озеро, потому что оно заполняет залы, а не потому, что хотят понять, что оно говорит сегодня. А современный русский танец, творцы поколения сорока-пятидесяти лет, обученные в Москве или Санкт-Петербурге, почти отсутствуют в французских программах.

Для классического балета, однако, стоит упомянуть сценическое наследие Русских балетов во Франции, которое остаётся ориентиром для фестивалей, посвящённых этому репертуару, с программами, которые прослеживают связь между Дягилевым и современными компаниями.

Русский танец и современный контекст

Политический вопрос с 2022 года — как вы его переживаете лично и профессионально?

Это сложная ситуация во многих отношениях. Я провела четыре года в России, у меня там друзья, коллеги, преподаватели. У меня глубокие и тёплые отношения с русской культурой — танцем, музыкой, языком, литературой. Ничто из этого не предрасполагает меня к поддержке какой-либо политики.

То, что я отвергаю, — это смешение культуры и государства. Русская культура принадлежит всем, кто её создаёт и передаёт, включая тех, кто покинул Россию, включая тех, кто ей противостоит. Моя работа здесь, в Париже, — продолжать передавать то, что я получила, со всей сложностью, которую это предполагает.

С какими трудностями сталкиваются молодые русские танцоры, прибывающие во Францию?

Сначала административные: визы стали сложнее, процедуры дольше. Затем языковые: немногие русские танцоры хорошо говорят по-французски, и прослушивания, репетиции, повседневная жизнь становятся более сложными. Наконец, есть вопрос признания: танцор, обученный в Большом или Мариинском театре, имеет очевидную художественную ценность, но французские компании не всегда знают эти учреждения и иногда испытывают трудности с оценкой реального уровня.

Часто я выступаю в роли посредника. Я работала в этих структурах, я знаю, что означает обучение в Вагановой. Я могу объяснить французским программным директорам и художественным руководителям, что они имеют перед собой.

Какие у вас планы для Компании Терпсихора на ближайшие месяцы?

Мы работаем над созданием, которое объединяет фрагменты классического русского репертуара — Фокина, Петипа — с современной хореографической записью. Идея состоит в том, чтобы показать, что эти произведения не являются музейными экспонатами, а открытыми партитурами, способными породить новые интерпретации.

Мы также готовим интенсивный курс по методу Вагановой, открытый для профессиональных танцоров, в сотрудничестве с парижскими студиями. И сотрудничество с театральной школой по работе с телом в традиции Станиславского — границы между театром и танцем в русской традиции проницаемы, это одно из больших богатств этого наследия.

В завершение: три распространённых заблуждения о русском танце, которые вы хотели бы исправить?

Первое заблуждение: русский танец — это исключительно классический балет. Это неправда. Русская хореографическая традиция чрезвычайно разнообразна, от народных танцев до экспериментальных авангардов 1920-х годов.

Второе заблуждение: русские танцоры не думают, они исполняют. Это неправда и немного снисходительно. Русская подготовка включает в себя очень развитую музыкальную, историческую и драматургическую культуру. Танцоры Большого и Мариинского театров — это полноценные артисты, а не машины для исполнения па.

Третье заблуждение: с 2022 года русский танец больше не существует или политически скомпрометирован. Это неправда. Русский танец существует — в России, в изгнании, в диаспоре. Он живой, разнообразный, иногда смелый. Моя работа здесь — свидетельствовать об этом.

Вкратце — 3 идеи для запоминания

1. Школа Вагановой выделяется последовательностью своей педагогической методики и утончённостью работы с руками и спиной — обучение, которое выходит далеко за пределы одной техники.
2. Русскоязычная хореографическая сцена во Франции обогатилась с 2022 года артистами в изгнании, которые привносят новые перспективы на классический и современный репертуар.
3. Передача русского репертуара французским танцорам ставит культурные задачи не меньше, чем технические: отношение к телу, педагогическому авторитету и музыкальности находятся в центре работы.

Чтобы дополнить этот обзор русского танца, Русские балеты и их сценическое наследие во Франции прослеживают линию от Дягилева до современных компаний. Для более широкого обзора событий русской культуры во Франции, панорама русских культурных событий во Франции перечисляет самые значимые встречи последних десяти лет. Чтобы исследовать общие фольклорные корни, фольклорные традиции славянского танца: Россия, Польша, Украина прослеживают обряды и народные репертуары, которые предшествуют и питают классический танец.